Детский омбудсмен Мария Львова-Белова сообщила, что проект «Переправа» для подростков группы риска перешёл к практическому этапу сразу в десяти регионах. Звучит как ведомственная сводка, но за ней — простая идея: научиться замечать, что подростку плохо, раньше, чем это обернётся бедой. Разбираемся, кого на самом деле относят к «группе риска», что подростки рассказали о травле и рисках в сети и почему это касается куда большего числа семей, чем кажется.
В конце июня 2026 года уполномоченный при президенте РФ по правам ребёнка Мария Львова-Белова сообщила, что проект «Переправа» для подростков группы риска перешёл от подготовки к делу. Пилот запущен в десяти регионах: это Алтайский край, Карачаево-Черкесская Республика, Кировская область, Луганская Народная Республика, Магаданская область, Республики Башкортостан и Хакасия, Ростовская область, Санкт-Петербург и Тульская область. Разработали программу вместе с Федеральным подростковым центром при поддержке Минпросвещения России.
Речь идёт о простой и важной вещи: научиться замечать, что подростку плохо, — раньше, чем это обернётся бедой.
Главная идея: заметить проблему до кризиса, а не после
Смысл «Переправы» — выстроить систему, которая вовремя считывает тревожные сигналы и поддерживает подростка и его семью до того, как ситуация станет критической. Не «спасать», когда уже случилось, а подключаться, пока проблема ещё решаема без потерь.
Для родителей это, пожалуй, самое понятное место в проекте. Любой, кто растит ребёнка, знает это чувство: что-то изменилось — стал молчаливее, закрылся в комнате, удалил переписки, перестал звать друзей. И непонятно, это обычный подростковый период или сигнал, на который пора реагировать. «Переправа» по сути предлагает не оставлять семьи с этим вопросом один на один.
Кто такие «подростки группы риска» — и почему это не приговор
Здесь стоит остановиться, потому что формулировка пугает и навешивает ярлык. На деле «группа риска» — это далеко не только подростки, которые что-то нарушили и стоят на учёте.
По словам детского омбудсмена, в эту категорию также попадают подростки с инвалидностью, дети из учреждений, ребята из семей в социально опасном положении, дети с риском попасть в детский дом, а также дети из прифронтовых регионов и дети участников СВО — те, на ком стресс уже оставил след. Сюда же относят приёмных подростков, чьё поведение в переходном возрасте порой не выдерживают даже любящие семьи.
Важная деталь: постановка на профилактический учёт сама по себе становится «меткой», которая тянет ребёнка вниз. Один раз оступился — и дальше с тобой обращаются так, будто это диагноз. «Переправа» во многом про то, чтобы снять этот ярлык и вернуть подростку шанс состояться: найти своё дело, профориентироваться, получить поддерживающее окружение.
Что уже успели сделать
В Санкт-Петербурге и Башкортостане прошли первые опросы, в том числе «Подростковая лаборатория», в которой поучаствовали более 500 человек. Подростки говорили о том, что их реально тревожит, — о травле и о рисках в интернете. А ещё оценивали инфраструктуру в формате «тайного посетителя»: приходили в подростковые центры как обычные посетители и потом честно рассказывали, что там удобно, а что нет, и что стоит улучшить.
Кибертравля и небезопасность в сети — две темы, которые подростки назвали сами. И это хороший повод для родителей не отмахиваться от них как от «ерунды в телефоне». Цифровой средой государство всерьёз занялось ещё раньше: этой весной правительство утвердило программу профилактики деструктивного поведения до 2030 года — с кибердружинами и медиапатрулями для мониторинга интернета.
Что будет дальше
До конца года комплексные мониторинги планируют провести во всех десяти пилотных регионах. По их итогам подготовят модели решений, методические материалы и рекомендации — чтобы рабочие практики можно было перенести и в другие субъекты страны.
Особая роль у Санкт-Петербурга: город должен стать флагманом проекта, здесь создают методический центр компетенций по работе с подростками группы риска, полезный всем участникам пилота.
Почему это касается обычных семей
Легко подумать: «это не про нас, у нас благополучный ребёнок». Но травля, тревога и риски в интернете не выбирают семьи по уровню дохода и образованию. Профилактика кризиса — это не история про «чужих трудных детей». Это про то, чтобы у любого подростка рядом был взрослый, который заметит и поддержит, а не осудит.
Пока система выстраивается, родителям полезно держать в голове несколько простых ориентиров. Резкие перемены в поведении, сне, круге общения — повод не ругать, а аккуратно поговорить. Разговор про интернет работает лучше запретов: подростку важно знать, что к вам можно прийти с неприятной историей и не получить в ответ «я же говорила». И если своими силами не справляетесь — обращаться за помощью к специалистам не стыдно и не значит, что вы плохой родитель.
«Переправа» только начинается, и судить о результатах рано. Но сам разворот государства в сторону «заметить и поддержать» вместо «выявить и наказать» — то, чего родительское сообщество ждало давно.