У моей мамы такая профессия — нести домой. Не сменную одежду, не интересные новости, а груз, который не скинешь у порога. Груз из тридцати детских судеб, из документов и отчётов, из килограмма бессонных ночей. Да, моя мама — учитель. Вместе с маминой жизнью моё детство тоже было наполнено школой. Не прописями и шелестом страниц, а запахом чернил красной ручки, которой мама допоздна выводила «Молодец!» в детских тетрадях. Её работа никогда не заканчивалась со звонком, а дом был продолжением учительской. На кухонном столе по вечерам лежали папки тетрадей и, прежде чем прочитать сказку на ночь, мама всегда говорила: «Сейчас, я заполню журнал и приду, подожди немного». «Сейчас» растягивалось на часы. Теперь, уйдя из государственной школы, она говорит: «Сейчас нам чай заварю, пошли поговорим?». Между этими двумя «сейчас» — огромная пропасть. Пропасть, в которой исчезают личное время, силы и покой тысяч учителей. Я видела эту пропасть с самого края, из дома, где третья смена каждый день приходила в маминой сумке.
Профессия учителя сегодня в первую очередь предполагает многозадачность. Формальная нагрузка 18 часов в неделю — лишь верхушка айсберга. Реальная рабочая неделя легко достигает 50–60 часов. Море бумаг и электронных форм. Планы, отчёты, анализы. Подготовка к занятиям, проверка работ, общение с родителями, дежурства. И это не история об отдельной школе. Это системная реальность. Учитель перестал быть просто проводником знаний. Он — методист, психолог, соцработник, айтишник и отчитывающийся в одном лице.
Недавно в новостях прошла история, от которой сжимается сердце. Умер молодой учитель, ему было около 30. Этот случай заставляет задать два вопроса: «Почему так происходит?» и «Как часто мы вообще задумываемся о физическом и ментальном здоровье тех, кто учит наших детей?». Эта смерть — крайняя точка на графике перегрузки, о которой мы предпочитаем не говорить.
Чтобы услышать голоса изнутри системы, я поговорила с несколькими учителями. Не с экспертами из СМИ, а с людьми, которых знаю с детства. С учителями из моей родной школы. Разговоры были неформальными, а их главным условием стала анонимность.
Главная «валюта», которую безжалостно расходует система, — это время. Не те часы, что в расписании, а реальное жизненное время. Когда я спрашиваю, сколько же длится их настоящая рабочая неделя, в голосах появляется усталая усмешка. «Ну вот считай: у меня 44 часа, домой я прихожу, ещё часов 4–5 я работаю, потому что вся информация, которая в чате приходит, её надо донести до детей, от них получить ответ, родителям донести, переслать и от родителей тоже получить ответ. Плюс ещё приходят документы на почту, как классному руководителю, приходится всё это переработать, распечатать. И надо готовится к уроку ещё, тетради проверить», — рассказала мне классная руководительница. «Помимо уроков мы проверяем тетради, сидим с отчётами по классу. Но в любом случае остаётся очень много недоделанной работы», — делится другой учитель. — «Когда я ложусь спать, у меня всегда что-то остаётся недоделанное».
Если работа поглощает столько свободного времени, то задаётся закономерный вопрос — а когда же у них наступает время не-работы? «Ну, такое случается очень редко», — небольшой вздох. — «Но в свой положенный отпуск недельку полностью отдохнуть мы можем». Я уже привыкла слышать в ответ тихий вздох или горькую шутку. Поэтому следующий ответ застал меня врасплох, заставив переспросить: «Ну, вообще, как бы стараюсь отдыхать. Например, вечером обязательно у меня прогулка должна быть, в бассейн я хожу обязательно. А в субботу-воскресенье я занимаюсь только домом и только собой». После неё я пошла к учителю биологии, она начала рассказывать о том, что перегрузки не страшны, если вовремя разгружать голову:
«Можно доброе дело сделать, и сразу настроение поднимется. Даже вот снег помочь кому-то почистить. Обязательно прогулки на свежем воздухе. Свежий воздух вообще от любых болезней лечит, сердцебиение сразу улучшается». Слушая её, я понимала, что она говорит не просто о «здоровом образе жизни», а о конкретных помощниках в условиях хронической перегрузки. «Любимое дело должно быть у учителя, помимо школы. Не репетиторство. Продолжение этого не надо выбирать».
«А что вас сейчас больше всего выматывает?» Тут мнения сошлись у всех.
Первая причина — отчеты: «Мы делаем работу, которую не должны делать» «Их же, мне кажется, никто не читает, лишние бумаги просто». «Лучше бы вместо того, чтобы отчёты писать, мы уделяли больше времени на подготовку к урокам. Вели бы их интересно».
А вторая — гаджеты на уроках: «Нечестность выполнения работы. Они не сдают телефоны и списывают», — вздыхая, говорил один из педагогов. «Да, есть такие», — подметила учительница по русскому. — «Делаешь замечание, они не убирают телефоны. Они прячут в карманы. В карманы, естественно, не залезешь. Из-за телефонов у детей очень узкий кругозор стал. Анализировать и составить текст им очень сложно. Узкий кругозор, скудная речь. Одни минусы». «Ты пытаешься им дать знания, а они все твои попытки превращают в ноль, списывая всё с готовых домашних заданий. То есть, иногда задумываешься — смысл того, чему я их учу, если им ничего не интересно?». И все последующие голоса только подтверждали их слова. Если раньше запретным плодом была лишь записка с соседнего ряда, то сейчас конфликт идёт на другом уровне. Учитель противостоит не мелкому нарушению, а целой альтернативной реальности, которая зачастую интереснее для ребёнка, чем объяснение закона Ома. Не удивительно, что это противостояние выматывает сильнее всего
Ваш покой — не роскошь! И вот, собирая воедино эти истории — от маминого ухода до тревожной вести о молодом учителе, — понимаешь одну простую вещь. Миссия учителя бесконечно важна. Подготовка к уроку, экзамены, ответственность за будущее детей — это святое. Именно так, наверное, и думал тот молодой педагог, отодвигая свой отдых и усталость на потом. Поэтому сегодня, закрывая эту статью, дорогие учителя, мы хотим пожелать вам самого главного: позволить себе быть не только учителем. Пусть даже один из вас, прочитав эти строки, сегодня вечером не откроет рабочую почту, а выпьет чаю в тишине. Пусть кто-то вместо проверки тетрадей пойдёт на прогулку. Если так случится — наша миссия будет выполнена.
И тем радостнее от новости, что Министерство просвещения совместно с корпорацией Росатом начинают внедрять проект «Бережная школа» в некоторых регионах нашей страны. Проект призван в том числе снизить бюрократическую нагрузку на учителей и обратить внимание на их моральное состояние.